?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Итак, снова решил в подражание написать.

gilliland Уже писал в своё время в подражание два поста. Это Светский раут" и Светский раут-2
Теперь же, после долгого перерыва, новая тема. О которой герой рассказа решил поразмышлять. Итак, встречайте!





К вопросу о посещении людных мест и богоугодных заведений. Вот что скажу я: это болезненный вопрос, требующий долгого разбирательства. В нашей глуши даже почтовые голуби не пролетают мимо не то, что какая карета. Выйдешь на порог, распинаешь по сторонам котов, прогуляешься до псарни и , облаянный любимой сворой, вернёшься. Вот, считай, и весь день. Хоть вой! Временами так хоть вой со всей псарней. Ни души человеческой вокруг. Последний раз народ весёлой толпой собирался только на пожар, а до этого на выборы президента. Такие случаи очень редки. И скука временами беспросветная. Но я терплю, ибо кроток и покладист. Ну в самом деле, ну не буду же я устраивать пожарища ради того , чтобы поболтать с соседями, узнать чем они занимаются, выпить, схлестнуться в картишки на фоне отблесков пламени. Я же не Нерон, чтобы взобраться на колокольню и наблюдать свысока за подобным театром.
Но есть у нас одно богоугодное заведение, куда можно захаживать без опаски быть разоблачённым. Это районная поликлиника. Вот где воистину народный сход. От мала до велика. И стар и млад; идут, бегут, ползут. Зайду так в узкий коридор, получу карту с историей болезни, сяду с краешку. А вокруг косые взгляды, в кабинетах стоны, крики , мольбы... А я сижу, не шевелюсь, котомку на коленях сжимаю, насуплюсь, в общем, стараюсь войти в доверие к окружающим. Потом начинаю листать историю болезни. Внимательно вчитываюсь в анализы. Выпучиваю глаза. Вытягиваю руку с рентгеновским снимком в сторону лампочки и разглядываю его, покачивая головой. Потом опять к анализам, рассматриваю, хватаюсь за сердце. Потом откидываю назад голову и долго смотрю в потолок. Вытягиваю ноги вперёд, потом скручиваю ноги между собой, подтягиваю обратно. И тут недоверие у народа отступает, сразу видят - свой, наш человек. Все начинают делиться со мной самым сокровенным, то есть болезнями. Тут глаз и слух у женщин остры и всё примечают. Пойдёшь по коридору, слегка так волоча ногу за собой, всё, хозяйка уже на ум берёт: "этот значит не убежит далеко от меня". Уже она по-хозяйски видит плюсы в свою сторону. В лучшие дни удавалось даже выходить из поликлиники ведомым под руки с двух сторон участливыми барышнями, которые, проникшись сочувствием к моей судьбе, помогали спуститься со ступенек. Я же, в свою очередь, завоёвывал полу-бледную больничную публику как мог. Развернув газетку на подоконнике, угощал страдальцев и терпильцев салом, запах зелёного лучка вытеснял из помещения затхлось непонятных медицинских препаратов. А после моих рассказов про живительный барсучий жир (про то, как девяностолетний лежачий дальний родственник намазался этим жиром , вскочил на лошадь и поскакал по бабам), после этих рассказов у людей появлялась надежда. Будем жить! Кричали они. Я давал им надежду и они видели во мне предводителя. После вдохновляющих рассказов многие протягивали деньги на лечение и предлагали поставить автограф на своих бланках с анализами. А я видел в эти минуты в них своих питомцев.
Что хочу сказать в довершении. Не много у нас мест людных, чтоб так запросто без причины, без нужды можно было прийти. В основном силком тянут, за руки, за ноги. То в школу сызмальства, потом в армию. А когда сам себе предоставлен, куда? Вот ещё новая забава появилась на Руси, это супермаркеты. Ещё только осваиваюсь, слишком чисто, слишком потолки высокие, слишком много изобилия, как-то не по себе. Словно не на Руси я нахожусь, а уже переместился в сады Эдема. Не могу там пока освоиться. Как только окажусь вдруг на открытой площадке, так сразу хочется спрятаться за какой-нибудь угол или под полку залезть, зажмуриться и креститься и креститься.